Вюрцбургская резиденция (Würzburger Residenz)

03.05.2016 Вероника Чернякова Вюрцбург нет комментариев

Вюрцбург не даром называют «маленькой Прагой». Он и правда чем-то похож на «стобашенную» столицу Чехии. Особенно, когда смотришь с горы Мариенберг, из епископского сада, откуда весь город — как на ладони.

Могучий Майн здесь еще не очень широк и рассечен косым порогом, почти как Влтава у подножия Пражского града. Старый мост, украшенный барочными скульптурами святых, очень похож на всемирно знаменитый Карлов мост в Праге. А за рекой небо пронзают шпили множества башен и колоколен, одна изящнее другой. Пятьсот лет любовались этим видом из окон своего замка-крепости вюрцбургские князья-епископы. Отсюда они правили городом и всей округой, сосредоточив в своих руках и светскую и духовную власть. А когда недовольство их правлением вдруг перерастало в стихийные восстания горожан, водная преграда Майна, крутые склоны горы и мощные стены крепости Мариенберг служили епископам надежной защитой.

Но времена изменились. Религиозные распри улеглись, нравы немного смягчились. На смену жестоким страстям средневековья пришел куртуазный XVIII век. И князь-епископ Йоханн Филипп Франц фон Шенборн решил сменить «квартиру», спуститься с неприступной горы поближе к своим подданным и жить не под мрачноватыми замковыми сводами, а в шикарном дворце. В 1719-м году затевает он строительство своей новой резиденции. Для работы были приглашены знаменитые архитекторы Максимилиан фон Вельш из Майнца и Лукас фон Хильдебрандт из самой Вены. Но возглавить строительство князь-епископ неожиданно доверил служившему уже пять лет при его дворе литейных дел мастеру и инженеру-артиллеристу Балтазару Нойману. Йоханн фон Шенборн поверил в талант дилетанта, не имевшего специального образования, самостоятельно изучившего основы архитектуры. И его чудесной интуиции Германия обязана появлением, пожалуй, самого знаменитого своего зодчего. Настолько знаменитого, что его портрет был изображен на пятидесятимарочных купюрах, как и вид на его главное творение, вюрцбургскую резиденцию, символа немецкой архитектуры.

Начало XVIII века — время триумфального шествия по всей Европе нового стиля барокко. Строгую чистоту устремленной к небесам готики сменило увлечение земной роскошью и нарочито пышным убранством. Витые колонны с замысловатыми капителями, настенная живопись, вычурные линии обрамлений, яркие цветочные орнаменты, богатая лепнина, огромные хрустальные люстры. Под сводами залов повисли бородатые античные боги, крылатые богини, пузатые ангелочки. В интерьеры дворцов и храмов пришел дорогой мрамор всех цветов и оттенков, самоцветы, золото, китайский фарфор. Войдя в такое помещение, например, в Вюрцбургскую дворцовую церковь, кажется, что оказался внутри шкатулки с драгоценностями. Дворец в Версале, отстроенный и украшенный при короле-солнце Людовике XIV, становится образцом, которому стремятся подражать все европейские монархи. Вот и Балтазара Ноймана епископ фон Шенборн отправляет в Париж поучиться, «перенять передовой опыт». Однако Нойман не стал копировать версальское чудо, он создал собственный шедевр, по праву считающийся одним из самых великолепных дворцов Европы. Не зря же ЮНЕСКО в 1982 году внесла комплекс Вюрцбургской резиденции с прилегающим садом в список мирового культурного наследия.

Капелла в Вюрцбурге, церковь Четырнадцати святых близ Лихтенфельса, паломническая церковь в Гесвайнштайне, здание Капитула в Бамберге — множество выдающихся сооружений создал Балтазар Нойман во Франконии. Но главным делом всей его жизни оставалась Вюрцбургская резиденция (Würzburger Residenz). Не все шло гладко, — архитектору пришлось глотнуть обид, столкнуться с недоверием и завистью коллег. Однажды его даже уволили: получивший епископский посох Ансельм Франц, в отличие от двух своих предшественников, мало интересовался дворцовым строительством. К счастью, опала длилась не долго. Через три года власть переменилась, и новый епископ Карл Филипп фон Грейффенклау уговорил зодчего вернуться. Особенно много споров и сомнений вызвало решение Балтазара Ноймана перекрыть огромное, размером 32 на 18 метров, помещение парадной дворцовой лестницы мощным сводом без всяких промежуточных опор. А ведь ни стальных балок, ни железобетонных конструкций в его распоряжении не было. Архитектор фон Хильдебрандт утверждал, что свод непременно рухнет под собственной тяжестью, и советовал заказчику в этом случае все расходы возложить на зодчего-авантюриста. Хильдебранд был настолько уверен в утопичности планов Ноймана, что обещал, если свод не обвалится в течении первой же недели, собственноручно вбить в потолок крюк и на нем повеситься. Однако, Нойман был не просто архитектором, но и незаурядным инженером, да к тому же артиллеристом. Чтобы доказать надежность своей конструкции, он приказал поставить под гигантским сводом несколько пушек, целую артиллерийскую батарею, и самолично произвел залп. Здание затряслось, но свод даже не дрогнул. Да что там какие-то пушки? 16 марта 1945 года ноймановский свод выдержал куда более серьезное испытание. В тот день сотни бомб упали на Вюрцбург, несколько из них попало и в здание Резиденции. Возник грандиозный пожар, пострадали многие помещения, в некоторых обрушились перекрытия, но уникальный свод остался неколебим.

И сегодня все посетители Резиденции поднимаются по торжественной парадной лестнице, в буквальном смысле, задрав голову к потолку. Впрочем, большинство из них поражает не смелость инженерного решения, интересная, пожалуй, только специалистам-строителям, а великолепный живописный плафон. Вся поверхность огромного свода представляет собой яркую фреску, от которой трудно оторвать взор. Пятнадцать месяцев работал над ней приглашенный из Венеции знаменитый Джованни Баттиста Тьеполо. Ее считают самой большой картиной в мире. Да ведь она и изображает весь мир: в центре, на небесах — боги-олимпийцы, а по четырем сторонам — аллегории Европы, Азии, Африки и Америки. В овальном медальоне, разумеется, портрет заказчика -вюрцбургского князя-епископа, которому трубят славу ангелы. Нашлось место и для Балтазара Ноймана в седом напудренном парике. Но его изображение, к сожалению, стало уже данью памяти создателю дворца: зодчий умер в 1753 году, за два года до завершения работы над гигантской фреской.

Фреска Тьеполо поражает буйством безудержной фантазии: индейцы в уборах из перьев, индусы в чалмах, чернокожая властительница в белоснежном хитоне, слоны и верблюды, крокодилы и страусы, обезьяны и попугаи… Картина, весьма далекая от этнографической правды. Да и много ли мог знать Тьеполо о далеких малоизученных землях? Зато, картина радостная, вся проникнутая оптимизмом: наш мир велик и прекрасен в своем разнообразии, а освещает его из Вюрцбурга факел мудрости и прогресса, что несет парящий ангелочек. Не надо печалиться, все будет хорошо!

Это ощущение не покинет вас, когда вы будете переходить из зала в зал парадных покоев Резиденции. Когда в просторном двусветном Императорском зале станете рассматривать фрески Тьеполо, воспроизводящие важнейшие сюжеты из истории Вюрцбурга: дарование императором Фридрихом Барбароссой вюцбурскому епископу княжеского титула и бракосочетание Барбароссы с Беатрисой Бургундской. Когда подойдете к кровати в стиле ампир, в которой изволил почивать сам Наполеон Бонапарт. Когда будете любоваться старинными гобеленами и лаковой живописью, и удивляться, как, благодаря тонкой лепнине, живописному плафону и огромным застекленным дверям один из залов почти незаметно переходит в дворцовый сад.

А в зеркальном кабинете вас, возможно, ждет сюрприз. Ведь зеркала в изящных золоченых рамах расположены таким образом, чтобы, благодаря многократному переотражению, создавать самые неожиданные эффекты. Мастера-декораторы еще четыре сотни лет назад научились использовать волшебное свойство отражающего стекла: увеличивать пространство, умножать число предметов, заманивать в таинственный мир зазеркалья. Однажды вюрцбургские зеркала обманули саму Марию Терезию, великую австрийскую императрицу. В 1745 году, направляясь во Франкфурт на выборы германского императора, решила она по пути на денек заглянуть в Вюрцбург. Хотела взглянуть на строящийся здесь дворец, слух о необычайной красоте которого уже распространился по Европе. Князь-епископ Фридрих Карл фон Шенборн устроил высокой гостье торжественный прием, оказал все возможные почести. Но увы, Мария Терезия, не могла скрыть разочарования: хваленый дворец оказался далеко еще не достроенным. Само здание, правда, было почти готово, но к отделке интерьеров только приступали. Во многих помещениях стены даже не были оштукатурены, а уж о фресках и лепнине не было и речи: Дж. Б. Тьеполо появится в Вюрцбурге только через пять лет. Словом, не дворец, а типичная «незавершенка». Впрочем, шикарный обед улучшил настроение императрицы, а знаменитые вюрцбургские вина слегка затуманили ее взор. Наступили сумерки, зажгли свечи в люстрах и канделябрах. Князь-епископ направился проводить Марию Терезию в ее опочивальню. Путь лежал через зеркальный кабинет. Императрица вошла в небольшую комнату и ахнула. В зеркалах в мигающем свете тысяч свечей отражались анфилады роскошно украшенных залов. Сверкало золото великолепных рам, блестел лак восточных миниатюр, манил шелк мебельной обивки. Анфилады тянулись на все четыре стороны и, казалось, им не было конца. Мария Терезия, хозяйка знаменитых Хофбурга и Шенбрунна, всплеснула руками и воскликнула: «Wahrlich das ist das Schlo? ?ber allen Schl?ssern!» («Это, воистину, всем дворцам дворец!»)

Оцените статью